Для театра это обычная практика: если юбилей актера приходится на лето, то бенефис по этому случаю устраивается в начале театрального сезона. Так и с Еленой Тарасенко — 3 декабря спектаклем «Тартюф» она отметила свое 50-летие.
Про актрису Русского театра Елену Тарасенко во всезнающем Интернете информации практически не найти. Ни интервью, ни биографий, ни даже точной даты рождения (день рождения ее, кстати, 24 июня), только перечень ролей и отзывы критиков, причем преимущественно положительные. И персональный блог она не ведет.
«Я асболютно не технический человек, у меня нет Интернета, есть мобильный телефон, по которому говорю и за полчаса могу sms набрать. А интервью... Очевидно, я — закрытая тема. Я не загадочная, несмотря на публичность профессии, человек я — непубличный.
В каком-то смысле артист должен сам себя делать, я этих шагов не предпринимаю, роли себе не прошу», — говорит Елена.
«Честно и тихо работаю, делаю дело, которое люблю. Я сильно буду лукавить, если скажу, что мне не надо признания, но требовать его не в моем характере, может, мне от всеобщей любви сорвало бы крышу, может, мне зачем-то и не дано было этих пробивных качеств», — говорит актриса.
В любую погоду
Только близкие друзья и коллеги знают, что она правнучка немца Эдгара Шмидта, что на самом деле, по документам, ее фамилия Тарасенко-Блинова.
Не особо широко известно и то, что в биографии Елены есть города, где она родилась, училась и работала — Благовещенск-на-Амуре, Ростов-на-Дону, Калининград. Вероятно, потому, что последний 21 год жизни ее дом — Таллинн.
Не афишируется и то, что своим главным учителем в актерской профессии она считает прославленного режиссера Юрия Еремина, который прекрасно знаком таллиннскому зрителю по своим работам в Русском театре.
Идея сыграть бенефис изначально принадлежала ей, поскольку голова сработала по привычной советской схеме: садик, школа, работа, юбилей, цветы и т.д. По этой логике, юбилей актрисы должен сопровождаться бенефисом. «Я считала, что это так положено, но потом подумала, какого черта, но уже было поздно», — смеется она.
И теперь бенефис состоится в любую погоду. Что будет на празднике в ее честь, она не представляет, ей даже думать об этом некогда, поскольку из театра она не выходит — только домой спать и снова на репетиции, которые идут с утра до вечера.
«Что сказать о «Тартюфе»? Премьера его была весной, отыграли пять раз, сейчас начинаем снова. Пьеса отличная, роли все равнозначные, даже если они небольшие, то яркие. Но... Я себе нигде не нравлюсь, если артист начинает себе нравиться, страдать нарциссизмом, считай, что он как артист — умер. Я делаю свою работу честно, это точно могу сказать», — говорит Елена.
«Ни один актер не бывает доволен своей нагрузкой в театре, — говорит она. — Можно быть недовольным количеством или качеством ролей, актерство — одна из тех немногих профессий, когда чем больше работы, тем лучше.
А после каждой премьеры чувствуешь опустошение, жизнь как будто заканчивается, вот только недавно ты был кому-то нужен, тебя сводили с ума, а на другой день встаешь утром, варишь себе яйцо, наливаешь кофе, и не знаешь что делать дальше. Артист всегда должен быть кому-то нужен».
По-другому не умеет
Елена одним из самых больших удовольствий для себя считает игру в хороших спектаклях и полеты во сне, где все так просто и находятся решения самых сложных проблем. Огорчить ее может предательство и любая другая нечистоплотность в человеческих отношениях. А обрадовать — любая мелочь.
«Мы в сложное время живем, это очень важно не утрачивать способность радоваться мелочам, — говорит она. — Я верю в то, что люди, которые приходят в творческие профессии, приходят неслучайно, потому что по-другому не могут и не умеют».
